С историей Островецкого района знакомит Сергей Шеин
3
Когда осенью 1978 года меня направили из Гродно «баллотироваться» первым секретарем Островецкого райкома комсомола, то первыми впечатлениями молодого горожанина были: нога, застрявшая по щиколотку в песке возле строящейся автостанции; типично сельская застройка главной улицы городского поселка и единственный фонарь освещения на углу между райкомом партии (нынешнее здание райисполкома) и парком. Словом, типичная сельская идиллия! Не буду проводить выгодные для сегодняшнего Островца параллели, отмечу только, что и в советское время поселок не являлся образцом современной культуры, архитектуры и прочих достижений цивилизации. В немногочисленных музейных уголках школ и культурных учреждениях района исторические сведения об Островетчине ограничивались войной с фашистами да периодом советского строительства. Так что, Островецкий район – регион без глубокой истории?Регистрационная запись 1468 года парафиального костела Девы Марии и всех Святых в Островце – предшественника нынешнего костела св. Космы и Дамиана упоминает имя владельца Геранен Юрия Гаштольда в качестве жертвователя двух мер меда этому храму. А в архиве Доминиканского монас-тыря Островца еще в 19 веке хранился документ – судебная жалоба, в которой боярин (мелкое служивое сословие в ВКЛ) Левко Томашевич с сыновьями требовал в судебном порядке от Мартина Гаштольда деньги за проданную ему землю Петрашово. Видимо, эта земля затем была передана фундатором костелу в Островце, поэтому и хранилась в архиве доминиканцев эта исковая жалоба. А Петрашово – это, по всей видимости, земли, прилегающие к костелу.
Все это свидетельствует о том, что имение Островец в те годы принадлежало великому магнатскому роду Гаштольдов, а конкретно – Мартину Гаштольду, в то время – старосте Новогрудка. Я понимаю владельца огромных территорий, включающих Борисов, Бобруйск, сегодняшний Дзержинск, Трабы и многие другие известные территории, впервые посетившего эти земли в местном междуречьи, да еще относительно недалеко от столицы ВКЛ! Они стоили того, что бы заняться ими всерьез.Наиболее значительное укрупнение имения происходило в первой половине 16 века, когда оно принадлежало Альбрехту Гаштольду. Историки по разному характеризуют личностные качества этого человека, но сходятся во мнении, что это был яркий представитель Великого княжества Литовского: великолепный дипломат, умелый и бесстрашный военачальник, в 1507 году возглавлявший оборону Смоленска, а в 1519-м – Кревского замка в войне с Московией.
Здесь хочется сделать небольшое отступление и привести найденные у Льва Гунина сведения о том, что первой линией обороны от наступавшего московского войска стали почты – так назывались местные вооруженные ополчения панов – рады.
В 1522 году Альбрехт Гаштольд – уже Виленский воевода и одновременно канцлер Великого княжества Литовского. Еще в 1514 году он получил в дар за свои заслуги от великого князя литовского и короля польского Сигизмунда І земли ошмянского боярина Берната Германтовича и его племянника Яна, которые присоединил к своему имению Островец – есть основания предполагать, что это сегодняшние Германишки. В 1530-х годах, будучи Ви-ленским воеводой, Альбрехт Гаштольд скупает и присоединяет к островецкому имению множество земель от различных владельцев. Исследователь истории ВКЛ Лев Гунин приводит место резиденции Гаштольдов в Островце в устье реки Кегны при впадении ее в Лошу (сегодня это пересечение улиц Промышленной и Физкультурной). После многочисленных мелиораций трудно представить эту реку многоводной и достойной размещения на ее берегу имения таких великих людей своего времени – но в те времена Кегна была совсем другая. О возможном размещении в этом месте имения можно судить по древним липам, да и стратегическое положение здесь было выгодным. Вспомним из ранее сказанного, что к тому времени вблизи от имения уже наверняка проходила дорога Вильнюс-Лоша-Слободка-Солы, которая в 16-ом веке уже была нанесена жирной линией на карту ВКЛ.
Недалеко от имения на противоположном берегу Лоши уже в начале 16-го века существовало местечко Островец – в таком качестве оно впервые упоминается в документах в 1509 года. Однако как поселение Островец существовал как минимум с 15 века – иначе зачем было возводить здесь костел, о котором мы говорили ранее?
Статусное звание «местечко» наверняка «пробил», прибегая к современной лексике, любимец великого князя и короля Польши Сигизмунда I Альбрехт Гаштольд – в то время новогрудский воевода и владелец множества имений, в том числе и Островца. Этот статус давал право деревушке у костела еженедельно проводить торжища (типа рыночной торговли сегодня), а ежегодно – ярмарку. Понятно, что населению Островца и его окрестностей это принесло немалые выгоды: здесь появилась корчма, мельница и, наверняка, местная таможня – ведь они должны были формироваться на всех сплавных реках с торговыми сплавами и тем более в местах торжищ и ярмарок.
После смерти в 1539 году великовельможного Альбрехта Гаштольда все его владения (историки приводят расчеты о том, что на его землях проживали от 7 до 50 тысяч подданных, причем первая цифра, на мой взгляд, сильно занижена – видимо, речь идет о 7 тысячах крепостных дворов) перешли Станиславу – его единственному сыну от брака с дочерью князя Василия Верейского, внука небезызвестного Дмитрия Донского.
Станислав Гаштольд ненадолго пережил отца – он умер внезапно в 1542 году в возрасте 35 лет, оставив без наследников свою жену красавицу Барбару Радзивилл, ставшую в последующем женой польского короля Сигизмунда Августа. Легенды об этой яркой и загадочной женщине можно услышать от экскурсоводов замка в Несвиже – нам же она интересна тем, что, возможно, прогуливалась по берегам Кегны и Лоши по дороге из имения в костел и обратно.
Род Гаштольдов на Станиславе пресекся и по существующим тогда законам земли рода должны были вернуться в казну ВКЛ – оттуда они в последующем раздаривались новым героям и фаворитам. Так произошло и с имением Островец вместе с прилегающими к нему фольварками Кеулишки, Нарбутишки, Улимовским и другими.
6 марта 1546 года привелеем Сигизмунда Августа эти земли были дарованы приближенному короля и великого князя литовского Ярошу (Гераниму) Карыцкому, который через два года получил еще и должность литовского дворного конюшего, а в 1554 году – коронного польского конюшего.
Коронный конюший Ярош Карыцкий симпатичен мне тем, что, несмотря на свои виленские и варшавские должности, он, видимо, сильно «прикипел» к Островцу. Ярош продолжил увеличение поместья, прикупив в 1553 году у жены боярина Яна Польского «фольварек Астравец» на речке Мали. Сам тоже наделял землей своих верных «служебников», в том числе подарил в 1563 году землю Иванишки вблизи Островца Яну Якубовичу Бобану. В последующем в 1568 году вдова Карыцкого Софья Хадкевичевна при упорядочивании земель имения в свете требований аграрной реформы («Устава на валокi») выделила Яну Бобану землю и сенокос на реке Мали. Отсюда, по-видимому, и наши Бабанишки, только согласно приведенным фактам все же – Бабанишки с ударением на первом слоге.
Симпатичный же мне конюший Польши и Литвы смог добиться у короля права на передачу своих земель после возможной смерти своей жене. И, более того, предчувствуя в 1565 году свою смерть, Ярош Карыцкий в завещании записал похоронить себя не в Варшаве и не в других своих землях, а в Островецком костеле, где и был погребен в этом же году.
Некоторые детали из жизни Островца этого периода приведены в документах середины 16-го века. В них указывается про наличие в местечке «дома корчемного» Куницы Покатиловой, где происходили типичные для таких заведений и в те далекие времена инциденты. Например, приводится исковое заявление в Виленский замковый суд с жалобой боярина Андрея Станкевича о том, что во время нахождения в этой корчме его избил боярин Петр Якубович. Там же был избит владелец соседнего имения Тратенишки Павел Каспарович Астравицкан, в отношении которого «распустил кулаки» боярин Томаш Петрович Черепка.
В островецких границах на берегу реки Кегна до сих пор прослеживается целая система валов, которые использовались в каких-то промышленных целях, а вблизи самого имения в документах описывались рудни в числе других хозяйственных построек. «Железные заводы» находились и в районе деревни Ковали, – отсюда берет свое название как сама деревня, так и речка, на которой она стоит. В самом же Островце числилось в инвентаре 1582 года 84 службы, или хозяйственных двора, подлежащих обложению различного рода налогами. В числе записанных в документе сел упоминаются Юравичи (позднее, видимо, Витки), Грузды (сейчас Груздовщина), Вавераны, Ковали, Пломпи (Кумпяны), Семерги (может быть, Смилги?), Липнишки. В других документах этих лет упоминаются имение Древеники, Мали, Тратенишки, Каменка, сенокос Овчинишки.
Так что не совсем бессловесная история была у нашего Островца с момента его заселения и последующего освоения и развития.
Следующий период в истории нашего города, который можно выделить отдельно, – это 185-летнее владение имением древним родом Корсаков – об этом читайте в следующем материале…
