Отправляемся в Быстрицу вместе с Сергеем Шеиным
В первых частях своих исторических очерков-рассуждений я отмечал приоритеты в расселении племен, выделяя среди них Вилию и ее притоки как комплекс благоприятных и определяющих факторов высокой плотности народонаселения в древней Нальшании и в последствии – в великокняжеских землях Виленского края. Споря в мыслях с доводами историков современной Литвы об этническом превосходстве восточных балтов-«аукштайтов», «жмуди» на территории нашего сегодняшнего проживания, справедливости ради я отмечал, что это присутствие имело место – но не в этническом, а географическом ракурсе. Вилия – крупная водная артерия, водораздел всей территории ВКЛ, и это обстоятельство нужно учитывать при оценке всех нюансов исторической действительности описываемого нами периода. Именно по великой реке «перемещалась» древняя история наших предков.Современный молодой житель нашего района уверен, что Островец изначально был административно-культурным центром. Ан нет! Даже во второй половине прошлого века не каждый местный, а уж тем более – пришлый житель райцентра знал, что выбор районного административного центра в пользу Островца решался не просто без особых на то логических оснований, но даже анекдотично – этому будет посвящена отдельная тема наших исторических экскурсов.
В 14-15 веках приоритеты имели совершенно другую окраску. Первые более-менее крупные поселения размещались на крупных водных артериях, среди которых в наших краях выделялась Вилия. А значит, и поселения на ее берегах имели особую привлекательность. Дорожные артерии вдоль Вилии развивались и ширились с каждым витком истории. Все более возрастала притягательность Вильно как центра княжества. И «виленско-полоцкий шлях» стал в те времена великим проспектом древних территорий (типа сегодняшней автотрассы Варшава – Минск – Москва).
В 1385 году Кревская уния многое изменила в жизни Великого княжества Литовского. Из этого многого следует отметить начало доминирования в религиозной конфессиональности населения нашего края католицизма. В 1387 году в Вильно формируется католическое бискупство, а уже в 1390 году строится один из первых католических костелов. И где бы вы думали? В Быстрице! Костел каноников регулярных был возведен на берегу судоходно-сплавной Вилии по инициативе короля Речи Посполитой Ягайло и при его материальной поддержке – «фундуше».
Роль Быстрицкого костела была столь велика, что в 1399 году сам Папа Римский Бонифаций IХ дает разрешение на пользование материальными средствами виленского Кафедрального костела при строительстве здесь монастыря св. Августина.
Монахи ордена святого Августина, судя по историческим свидетельствам, не всегда сопрягали свои действия со святым писанием. Это привело к тому, что распоряжением польского короля Сигизмунда I в 1526 году монастырь был закрыт за злоупотребление монахами своим служебным положением (да, увы, и тогда это случалось, причем нередко) и различные религиозные нарушения. До закрытия монастырь, как и костел, имел в своем владении по королевской милости солидные землевладения: имения Мили, Задевье, Дуды, Ольшы по р.Вингер, хозяйским двором на р.Свила (все – за пределами сегодняшней Островетчины). В 18 веке непосредственно Быстрицкому костелу принадлежал фольварок Попишки.
В последующем право владения Быстрицей «пробил» для себя великий князь Литвы Витовт. За право являться наместником великокняжеской земли с изначально королевским имением соревновались многие именитые магнаты и крупные шляхтичи ВКЛ. Наместник, или староста виленского воеводы осуществлял на подведомственной территории хозяйственное управление, разбор судебных споров и правонарушений подданных и местной шляхты, контролировал поступление податей, налогов и других сборов в великокняжескую казну. Официально же Быстрицей управлял непосредственно великий князь. Так, русский историк 19 века Матвей Любавский, описывая областное деление и местное самоуправление Великого княжества Литовского в 14-16 веках, отмечал: «Среди волостей в повете Виленском лежали великокняжеские волости, в которых великий князь не назначал особых урядников из своей руки, т.е. тиунов или наместников-державцев. Правителем в них по актам выступает воевода, который держит в них своих, им самим уполномоченных, наместников… Кроме Борисова, по актам изучаемого времени, без особых великокняжеских урядников «обходятся» еще волости: Судеревская, Рокоштишская, Мемежская, Рудоминская, Быстрицкая.Среди первых особо доверенных управленцев на Быстрице значится Василь Рыгорович Кабыльня (отсюда, по-видимому, Кобыльники под Свирью), Станислав Озрански, Иван Звезда, а в 16 веке – такие титулованные особы, как князья Петр Пузына, Павел Свирский и другие представители рода Свирских. Причем, надо отметить, что к этому времени право наделять управленцами в Быстрицу уже вернулось к королю Речи Посполитой, который присваивал своим управленцам в дополнение к их титулам звание «Быстрицкий староста». Первым такого титула был удостоен в 1580 году подчаший (получивший пожизненное право подавать лично великому князю вино) Виленского княжества Ян Станиславович Кишка. Сам Николай Радзивилл, будучи в начале 16 века виленским воеводой, имел в окрестностях Быстрицы два села в личных владениях. А с 1652 года старос-той Быстрицы был легендарный полководец ВКЛ и герой войн с Московией Януш Радзивилл, полевой гетман, последний представитель по мужской линии биржанско-дубинковской ветви Радзивиллов.
Чем же так «помазано» было здесь, что определяло тяготение магнатов к Быстрице?
Лев Гунин в «Избранной владельческой истории Радзивиллов» описывает ряд небольших городков и местечек Великого княжества Литовского, где «…целый рой самых знатных и родовитых семей начинал крутиться вокруг таких небольших и удаленных от столицы сел или городов как Несвиж, Бобруйск, Докшицы, Мядель, Дрысвят и т.д.: это дань особому статусу и скромному значению этих мест. …потому что эти с виду незначительные городки и деревни на самом деле были ключевыми позициями в финансово-владельческой и политической игре». «Еще одно из таких мест, – пишет Гунин, – Быстрица…»
Так что «помазано» это местечко было прилично. Впервые как город («место») Быстрица упоминается в 1547 году. Главой («войтом») местной администрации был Андрей Гроцки. Здесь, как в каждом городе, местечке, размещенном на сплавной реке, тогда располагалась мытня для сбора налога с проходящих плавсредств за перевозку грузов. Причем налог взимался с проходящих судов, а за товар купцы платили налоги в местах его продажи. Суда с королевскими грузами пропускались без мыта. Хотя примеры самоуправства во взимании мыта в документах встречались не единожды.
Земли Быстрицкого староства занимали по понятиям современного Островецкого района обширные территории, в которые входили все современные сельские Советы района. Земли господские чересполосно чередовались с землями частных владельцев в разных местах. Так, рядом с королевской Рытанью находилась деревня с таким же названием, но принадлежавшая уже частному имению Трокеники.
В начале 17 века староство делилось на два войтовства: собственно Быстрицкое и Магунское (на правом берегу Вилии на запад от речки Балашинки – сейчас в Литве). В Быстрицом войтовстве деревни располагались на правом берегу Вилии на восток от реки Балашинки: Талюшаны, Подлипяны, Кательники, Нидяны, Перевозники и т.д. На левом берегу находился господский двор и администрация. Согласно инвентаря 1624 года, господский дом стоял на берегу Вилии на окраине местечка. (Предположительно на территории бывшей школы.) В центре местечка располагалась рыночная площадь, от которой расходились Поповская улица, на которой возвышался костел, Трокская и Виленская улицы. Всего на 69 хозяйственных участках стояло 72 мещанских дома. Войтом в Быстрице в момент инвентаризации 1624 года был Юргель Навикович, который занимал участок на рынке и имел две волоки земли, необлагаемые налогом. (Одна волока – 30 моргов, или 21,36 га.) Судя по именам и прозвищам (ими в инвентарях часто обозначались люди простого происхождения), в Быстрице жили как белорусы в современном разумении, так и литовцы (надо понимать – аукштайты). На рыночной площади жил еврей Лявко Исакович, который владел двумя домами на двухместном участке и еще одноместный участок, имел две волоки земли.
Согласно упоминающихся в инвентаре имен-прозвищ, были в местечке и ремесленники: Войцех Коваль, Якуб Мельник, Каспер Гончар, Станислав Кательник. С момента образования местечка в Быстрице упоминается «корчма вольная», которой в 1624 году владел ранее упомянутый Левко Исакович, арендовавший к тому же и местную мытню. В соседних деревнях староства упоминаются лесничий Марцин Сушка, живший в Талюшанах, войт Матуль Шчепанович из Нидян.
В быстрицких инветарях много интересных сведений о жизни жителей местечка – заинтересованным не составит труда их найти. Мы же должны с сожалением констатировать, что роль города Быстрица со временем значительно ослабла – как и значимость нашего могучего и великого в древности государства – Великого княжества Литовского.
Сегодняшние жители Быстрицы могут гордиться родной землей, своей великой историей, сохранять память предков и всячески «просветлять» темные пятна неизвестного или забытого прошлого. Точка опоры для этого более чем достаточная.
До встречи на древней ворнянской земле и в ее окрестностях!
