Круглый стол: Рак и те, кто им болеет
А для тех, кто живёт с этим диагнозом, неважно, сколько времени – несколько месяцев или лет, этот символ – судьба.
По инициативе районного врача-онколога Анны Данишевской несколько таких женщин в один из «розовых» октябрьских дней пришли в поликлинику, чтобы познакомиться, рассказать свои истории, поделиться советами и услышать ответы на животрепещущие вопросы.
Большинство женщин попросили, чтобы в газете прозвучало только их имя, но некоторые не скрывали фамилии: отношение к своей болезни – это личный выбор каждого.
Татьяна:
Татьяна Голынская не скрывает свой онкодиагноз и активно ведёт блог в «Инстаграм», помогая тем, кто с ним столкнулся
– Я Татьяна Голынская, мне 47 лет. Не скрываю свой диагноз, более того – веду блог в «Инстаграм», где рассказываю о своих мыслях, переживаниях, этапах лечения. Считаю, что это может помочь тем, кто впервые услышал «У вас рак» и, как и я когда-то, находится в растерянности, если не сказать – в панике. Когда ко мне обращаются с вопросами или за советами по этой теме – отвечаю, рассказываю, что знаю.Я услышала этот диагноз в 2020 году, когда только переехала в Островец из Новополоцка. Прожила тут 3 месяца и в мае, заправляя свою шикарную грудь в бюстгальтер, нащупала нехилый такой шарик. Поехала в Новополоцк – прописана была ещё там, сходила на УЗИ. Сразу увидели образование, неровные края… Врач, не особо заботясь о моём психологическом состоянии, сказал: скорее всего, рак. Как, откуда? Я каждые полгода делала УЗИ – у меня фиброзно-кистозная мастопатия. А на маммографию никто не направлял – дескать, молодая ещё.
Конечно, первая реакция: шок, слёзы. Почему со мной? Что я не так делала?
Но потом сказала себе: стоп! Сначала разберусь, что к чему, а потом, если нужно будет, поплачу… В конце концов – живут же люди с сахарным диабетом, с гипертонией. Рак ничем не отличается от любой другой хронической болезни. Заболела – значит, будем лечиться.
Доверилась врачам. 19 июня сделали операцию. Расколошматили всю грудь! Тогда ещё не знала о возможности одномоментной реконструкции, потом пришлось заниматься этим отдельно.
Рак у меня трижды негативный – это значит, что он не поддаётся никакому лечению. Это, как правило, рак молодых. Врач посоветовал сдать анализы БРС1 и БРСА2, они показывают генетическую предрасположенность. Результат был отрицательный и у меня, и у дочки. Откуда вылез трижды негативный – непонятно.
После операции – 12 сеансов химиотерапии, 16 лучей. Лечилась почти год, закончила 5 февраля. В этом году у меня юбилей – 5 лет в диагнозе. И полная ремиссия.
Больных раком пугают: в баню нельзя, массаж нельзя. Вообще жить нельзя! Да не на ту напали! Я жила, как хотела. И буду жить, как хочу: и в баню ходить, и массаж делать, и на солнышко ездить. Кстати сказать, по зарубежным протоколам всё это разрешено.
Надо наслаждаться каждым днём! Если время, что тебе отведено, потратить на горевание, на умирание, зачем тогда вообще жить?
Я живу полноценно и интересно. Но при этом всегда помню о своём диагнозе. Не жду, когда врачи скажут: пора проходить очередное обследование. Сама знаю, что и когда: раз в полгода УЗИ, регулярно КТ, МРТ. С нашей болезнью лучше перестраховаться. Порой пугают вредным облучением от рентгеновских обследований, но, я считаю, в нашем случае страшнее что-то пропустить.
Алла:
– Татьяна говорит: живут люди и с сахарным диабетом, и с гипертонией. Так вот, я и живу со всем этим. А теперь ещё и рак…
В 2023 году меня направили в Ошмяны на маммографию. Месяц ждала результат, потом сказали: патологии нет. Я и успокоилась: нет – и слава богу!
А в этом году съездила на маммографию в Сморгонь – и через неделю позвонили из кабинета онколога: зайдите. Сразу всё поняла. Уже была вторая стадия. По счастью, без метастаза. Дальше по протоколу: операция, 4 химии, 16 лучей…
Кроме груди, удалили 15 лимфоузлов, хотя все были чистые. Теперь проблемы с рукой: болит, плохо поднимается.
Татьяна:
– Руку надо разрабатывать буквально с первого дня. Я, когда выписалась из больницы после операции, сразу села за руль – а у меня механическая коробка передач, чтобы переключиться, усилия требуются. И сейчас занимаюсь спортом, поднимаю веса. Хотя скомпрометированная рука немного отекла.
Нина:
– Мне приходилось быть на консультации у ведущих белорусских лимфологов, слушать лекции российских. Их мнение однозначное: чтобы не спровоцировать лимфостаз – а он может проявиться и через год, и через 5 или 10 лет после операции – нужно носить подобранный специалистами компрессионный рукав плоской вязки. И все физические упражнения, включая домашнюю работу, делать только в рукаве. В том числе и упражнения для разработки руки после операции. Есть специальные комплексы, и они в сочетании с рукавом дают очень хороший результат. Я тоже поначалу ничего не знала об этом, но свет не без добрых людей – подсказали, научили. Хотя сразу относилась к этим рекомендациям, как говорит молодёжь, пофигистки – в результате рука немного отекла.
Алла:
– Вот, кстати, о том, что свет не без добрых людей. Когда меня прооперировали, то в разговоре со знакомыми узнавала: и у той рак, и у этой… А когда тебе так нужен совет или поддержка не просто хорошего человека, а того, кто в теме, спросить не у кого: все скрывают свою болезнь, словно это что-то постыдное.
Я не скрывала. Да и как тут скроешь? Наших девчонок после химии в шапочках-платочках невооружённым взглядом видно. А у меня были такие волосы, что их точно жалеть не стоило. Знакомые сказали: тебе в шапочке лучше. Хотя, помнится, я как-то Нине Алексеевне, не зная ситуации, сделала комплимент по поводу красивой причёски – а она в парике была…
Нина:
– Это было после первой операции и последующих восьми сеансов химиотерапии. Время зимнее, парик носить удобно – по сути, то же, что и шапка. Второй рецидив со всеми вытекающими попал на раннюю осень, жарко было в парике – шарфы крутить научилась, ходила как шамаханская царица. А третий – вообще на лето. Это был трэш! Но я к тому времени уже дошла до той стадии пофигизма, что по улице ходила в бейсболке, а в помещении, в том числе и в офисе, снимала её и светила своим седым ёжиком. Кого шокирует – пусть не смотрят: мне так удобнее!
Алла:
– Я, кстати, раньше мечтала о парике. Волосы у меня всегда были жиденькие, думала: как хорошо: надел парик – и всегда с красивой причёской. А пришлось – и не смогла носить.
Татьяна:
– Вот не зря говорят: бойтесь своих желаний – им свойственно сбываться. Я тоже когда-то стонала: как надоела большая грудь, спина уже болит такую тяжесть носить всю жизнь, вот бы её уменьшить… Видно, Вселенная услышала и поняла буквально. И вот, получи и распишись!
Кстати, о волосах. Я болезнь не скрывала, а безволосость прятала. Парик носить не могла, в платочке ходить стеснялась... Надевала капюшон. Ведь я сильная – а тут попала в слабую ситуацию. Не хотела сочувствия, жалости…
Регина:
– Я свой диагноз узнала в 2023 году. Мне было 60 лет. Маммография показала. Опухоль глубоко запряталась, не пальпировалась и на УЗИ её не видно было.
Операция, химия – всё как у всех…
Когда после химии пришлось поменять причёску, позвала соседку. Та удивилась: почему в парикмахерскую не записалась? Волосы у меня красивые были, мягкие, укладывались хорошо… Нет, говорю, эту причёску мне ты должна сделать! Постричь наголо. Она стрижёт, а у самой полные глаза слёз, подбородок трясётся… Во второй раз я уже сама себя брила. Поначалу купила парик. Примеряла – вроде бы ничего. Пришла домой, надела – и поняла: носить не буду. На работе ходила без шапки: терпеть не могу никаких головных уборов. Хотите – смотрите, хотите – нет, мне так удобнее.
Ни разу не заплакала. Ну и что, что рак? Не я первая, не я последняя. Если кто-то из родственников начинал хныкать и меня жалеть, выгоняла: так, все свободны! Мне ваша жалость не нужна. Вообще не люблю все эти сюси-пуси. Я стойкий оловянный солдатик.
Вот муж в 2016 году умер, у него был рак прямой кишки – по нём плакала. Он не такой как я. Пессимист… Обратился поздно. И прожил недолго.
Татьяна:
– Вот! Не рак убивает, а пессимизм!
Тереса Феликсовна:
– Я Тереса Корвель, мне 65 лет, работаю в нашей больнице санитаркой. Регулярно прохожу диспансеризацию. Вот и весной прошлого года побывала на приёме у всех врачей, включая гинеколога. Сказали: всё нормально, даже отлично! Но нужно съездить на маммографию.
Я ещё раньше стала замечать, что у меня каждое утро ночная сорочка в крови. Даже представить не могла, что это выделения из груди, думала – расцарапалась где-то. А на маммографии всё и вылезло…
Я верующий человек. Считаю, что Бог меня ведёт по жизни, посылает правильных людей. Хотя и другие встречались… УЗИ мне предложили только через месяц. Но я попросилась без записи к Наталье Ивановне Ивашко. Она всё увидела и направила к хорошему специалисту в Минск. Он взял биопсию, подтвердил диагноз.
Ну и завертелось… Уже через месяц меня прооперировали. Первая стадия. Рак гормонозависимый, теперь принимаю тамоксифен.
Поначалу никому ничего не говорила о своей болезни, только мужу и детям. Муж, кстати, тоже из нашей команды: ему в 2024-м удалили часть лёгкого. Шучу: скучно ему было одному в лодке, меня в компанию взял.
Конечно, поначалу мысли разные в голову лезли… Не хотелось никого видеть, ни с кем разговаривать. Соседка решила, что я на неё за что-то обиделась. Уже перед операцией, когда ехали из костёла, призналась, в чём дело, куда завтра отправляюсь и зачем…
Мне предлагали секторальную мастэктомию, хотели часть груди сохранить. Я попросила удалить всю. Лучше не рисковать. В палате женщина лежала, 82 года. Не соглашалась на операцию, дескать, как же она жить будет без груди? Я сначала старалась её поддерживать, успокаивать, а потом просто выходила, когда она начинала себя хоронить…
Лечение после операции было долгим и мучительным. От переизбытка лекарств разыгрался панкреатит. Во время перевязки занесли инфекцию, долго держалась высокая температура. Есть ничего не могла, аппетита не было совершенно. А хотелось, чтобы в доме и во дворе порядок был. Муж ругается: тебе всё цветочки твои нужны, сама с ног валишься! А я и правда – валюсь, но делаю. Не могу иначе. Подарком стало, когда дочка с внучкой из Египта неожиданно прилетели меня проведать. Лучше всяких лекарств!
Анна:
– Я уже и забыла всё…
Это в 2015 году случилось. Чувствовала: что-то не так с моей грудью. Какой-то дискомфорт ощущался, сжимало внутри всё. Особенно, когда в ночные смены работала – тогда достаточно времени к себе прислушиваться.
Сходила на УЗИ – всё чисто. Записалась в Минск на маммографию. Там сразу всё увидели. Пока ехали домой, сестра всю дорогу рыдала. Я её успокаивала.
Назначили в Гродно операцию. Тоже предлагали сделать секторально. Но мне хотелось убрать всё, и как можно скорее! Доктор говорит: посоветуйтесь с родственниками. Да я сама себе главный родственник! Вырезайте!
Помню, очнулась после операции: солнышко светит в окно. И так хорошо, так радостно на душе. Всё, избавилась…
Потом ещё были 4 красных химии. Тяжело очень переносила. Из-за ослабленного иммунитета всякая зараза цепилась, два раза пневмонией переболела. Но, слава Богу, выкарабкалась.
Теперь регулярно проверяюсь, хоть уже и много лет прошло. Узнаю, что всё хорошо, спокойно – и живу дальше.
Нина:
– Получается, что мы с Аней тут ветераны? У нас из присутствующих самый большой стаж «после»…
Рак у меня вылез после начала гормонозамещающей терапии – очень тяжело переносила климакс, подруга посоветовала замечательные таблетки. Да, те проблемы исчезли – но какие я приобрела взамен! Поэтому всем советую: будьте очень осторожны с этим делом…
После операции под кабинетом онколога, тогда ещё светлой памяти Александра Поволоцкого, мы и познакомились с Аней. Очень не хватало информации – ещё не было всех этих соцсетей, мессенджеров, пациентских сообществ, в которых люди сейчас обмениваются советами и опытом. Тогда, в 2015 году, мы в редакции «Островецкой правды» провели круглый стол по этой теме. Я запомнила слова Александра Поволоцкого: «Все знают тех, кто умер от рака. Но у меня на учёте стоит женщина, у которой четыре разных его локализации, все оперированные – и она живёт уже больше сорока лет». Меня поразило это: почему же никто не знает таких вдохновляющих примеров? «Я не могу об этом говорить, существует врачебная тайна», – ответил Александр Ильич. Но если врач не вправе рассказать, то сама женщина ведь может это сделать? Тогда и решила, что буду писать о подобных случаях, чтобы люди знали, понимали: рак – не приговор! С этим диагнозом живут годами и десятилетиями. Всем в пример привожу мою героиню бабу Феню – Фаину Докутович. Она столько пережила в своей жизни, что на десятерых хватит, запущенный рак – в том числе. И дожила да глубокой старости – ей уже почти сто лет! А всё благодаря своему оптимизму.
Что касаемо моей истории, то после первой операции у меня случилось два рецидива. Оба обнаружили вовремя – я тоже регулярно прохожу все контрольные обследования, не жду, пока врачи напомнят, что пора. Оба раза оперировали, потом химия, потеря волос... Но это не самое страшное! Как говорил один мой знакомый парикмахер, волосы – не зубы, отрастут! И отрасли… Теперь я по-прежнему интенсивно работаю, несмотря на давно пенсионный возраст и диагноз, путешествую, занимаюсь многими интересными мне делами и проблема только одна: не успеваю!
Для себя давно решила: сколько отведено, столько и проживу. Никто не знает, что будет завтра – ни со мной, ни с кем-то другим. Поэтому жить надо сегодня, здесь и сейчас! Желательно полноценно, насыщенно и интересно.
Тереса:
– А я свой рак, можно сказать, вырастила. Шесть лет назад обнаружила уплотнение в груди. Но ничего не беспокоило, выделений нет, сосок не деформируется. Помассажирую – вроде уменьшится. Потом опять появляется. Так и ходила я с ним, пока не пришло время проходить очередную медкомиссию – я на пенсии, но ещё работаю санитаркой. Думала, подпишут мне по-быстрому, да и все дела. Да не тут-то было! Татьяна Бондаренко пропальпировала мою грудь, забеспокоилась, собрала целый консилиум. И понеслось всё…
Я католичка и твёрдо знаю: на всё воля Божья. 14 лет назад перенесла анафилактический шок, была уже без сознания – врачи спасли, с того света, можно сказать, вытащили. И теперь решила: надо прежде всего достучаться до Бога, его помощи просить.
Но Богу ведь тоже нужно помогать. Поэтому пошла к нашему онкологу – и делала всё, что Анна Ивановна говорила.
Опухоль была большая, поэтому сразу назначили химию. Прошла 6 сеансов. Когда она уменьшилась, прооперировали. Это было совсем недавно, в сентябре. Так что из вас самая молодая по стажу заболевания.
Гистология показала, что всё чисто. Теперь прохожу таргетную терапию: раз в три недели колют фесго.
Анна Данишевская, онколог:
Ещё одна хорошая новость: у нас начал работать мощный современный маммограф – теперь женщинам не нужно ездить в Ошмяны и Сморгонь, исследование можно сделать на месте.
А в планах на ближайшее будущее – создание на базе Островецкой ЦРКБ межрайонного маммологического центра. И тогда нашим женщинам не придётся ездить на консультацию к специалисту в Гродно и Минск.
Наше здоровье в наших руках – эта расхожая фраза имеет буквальный смысл. Психологи любят повторять: хотите быть счастливыми – будьте! К здоровью это тоже в определённой степени относится. Побеспокоитесь вы о себе, тогда и Бог поможет, и нужные люди встретятся, и врачи хорошие найдутся.
Но начните с себя. И будьте здоровы!
