«Атомное путешествие» Эдуарда Свирида. Кто изготваливает реактор для Белорусской АЭС

17:00 / 31.01.2014

После подмосковного Подольска, где занимаются проектированием ядерных энергетических установок и производством важнейшего оборудования для атомных электростанций, в том числе и Белорусской АЭС, белорусским журналистам предстояло отправиться в украинский Краматорск, где к тому времени уже успели выплавить сталь для реактора и даже приступили к изготовлению его корпуса. Учитывая непростую экономическую и политическую обстановку в соседней стране, не станем скрывать: у многих закралось сомнение в способности украинского предприятия добросовестно выполнить столь важный и ответственный заказ.
В общем, эмоциональное состояние перед отъездом в Краматорск было не самым спокойным…

Не в тему

От Подольска до Москвы, откуда нам предстояло вылететь в Донецк, – около 80 километров. Для современных средств передвижения – не расстояние. Тем не менее, нам сообщили, что для того, чтобы успеть к самолету, следует выехать не позже, чем за 4 часа до вылета. На недоуменные вопросы белорусов хозяева лишь развели руками: так ведь еще доехать нужно. Смысл этой загадочной фразы стал понятен, как только наш микроавтобус выехал на московское шоссе. В предрассветных сумерках оно представляло собой сплошной четырёхполосный поток оранжевых автомобильных огней, плавно текущих в направлении «белокаменной», – это жители Подмосковья едут в столицу на работу. Четыре часа – туда, четыре – обратно. Плюс восемь часов рабочего времени. И так – каждый день…
Мы же до аэропорта добрались вполне успешно, за каких-то 3 с лишним часа, что, по словам сопровождавшего нас водителя, является невероятной удачей.
А еще спустя 2 часа наш самолет совершил посадку в Донецком аэропорту имени композитора Сергея Прокофьева, капитально отремонтированном к «Евро-2012». Опустившийся над Донецком густой туман не позволил разглядеть шахтерскую столицу с высоты птичьего полёта.
К великому сожалению, та же метеорологическая беда сопровождала нас на протяжении всего пути до Краматорска. Поэтому, не единожды воспетая в стихах, украинская степь осталась где-то в молочной пелене за стеклом автобуса.
Зато стало понятно, почему некоторые наши соседи так восхищаются качеством белорусских дорог…

Основное предназначение

На фоне не слишком опрятных окрестностей – да простят меня гостеприимные хозяева, но из песни слов не выкинешь – Краматорский завод «Энергомашспецсталь» предстал образцом чистоты, благоустроенности и порядка. Как стало известно чуть позже, внешний облик предприятия полностью отвечает его экономическому состоянию. Особенно после проведения масштабной модернизации, которую завод осуществил в 2005-2012 годах и в которую было вложено более 300 миллионов долларов.
Дела пошли еще лучше после вхождения предприятия в структуру «Росатома». Альянс с российской корпорацией не только придал дополнительный импульс развитию производства, но и привлек крупные инвестиции в обновление завода.
А еще «Энергомашспецсталь», по сути, вернулась в атомную отрасль, во имя которой некогда проектировалась, возводилась и успешно работала вплоть до приснопамятных событий 90-х годов прошлого столетия, когда «по живому» разорвались экономические связи между республиками бывшего СССР.
К чести предприятия, выпуском кастрюль, сковородок и прочей кухонной утвари оно не занималось даже в «смутные» времена. Освоив производство оборудования для тепловой и гидроэнергетики, «Энергомашспецсталь» оставалась на плаву даже в те времена, когда Россия стала зарубежьем, строительство АЭС было свернуто, а словосочетание «атомная электростанция» являлось чуть ли не ругательным.
И все же именно к атомной энергетике у завода особо трепетное отношение. Выплавка высокопрочных марок стали и производство из неё крупногабаритного, уникального оборудования для АЭС на протяжении ряда десятилетий являлись основным предназначением «Энергомашспецстали», смыслом её существования.

Ингридиенты прочности

– Мы произвели оборудование для Балаковской, Нововоронежсккой, Ростовской, Ленинградской и других атомных электростанций. Всего – 16 комплектов.
Чувствуется, что гид белорусских журналистов, директор по производству Андрей Валентий искренне гордится предприятием, на котором работает не первое десятилетие, и прилагает все усилия, чтобы эти чувства передались гостям из Беларуси. Однако журналисты атакуют одного из руководителей завода провокационными вопросами. Например, способны ли рачительные украинцы щедро обеспечить белорусский реактор всеми необходимыми для его прочности и безопасности «ингредиентами»?
– Наша экспресс-лаборатория позволяет контролировать химический состав металла прямо в процессе выплавки, – изо всех сил сражается за честь и репутацию завода Андрей Валентий. – После выплавки стали и подтверждения лабораторией её «химии» деталь закаливается. А затем берутся образцы для анализа уже с готовой детали. В специальных лабораториях они подвергаются целому ряду химических и механических испытаний. Человеческий фактор? Мы его исключили. Потому что человеку свойственно ошибаться. Процесс выплавки полностью автоматизирован. Роль человека сводится только к тому, чтобы положить материал в печь и забрать его из печи.
Механическая обработка производится станками с числовым программным управлением, в которых заложены геометрические параметры детали, и человек при всем желании не в состоянии их изменить по своему усмотрению.
И на всем протяжении технологической цепочки осуществляется самый тщательный контроль качества отделом технического контроля, лабораторией механических свойств, проектировщиком, заказчиком, атомной станцией… С каждой обечайки для анализа берется до 100 проб металла!
Обечайка реактора – это цельнокованое металлическое кольцо, похожее на колодезное, только, разумеется, значительно большее, более прочное и с патрубками в определенной её части.
Ядерный реактор состоит из нескольких сваренных между собой обечаек, изготовленных из специального, чистейшего металла (металлолом для его производства не годится) со строжайшим соблюдением параметров по содержанию в нем вредных примесей, его химических и механических свойств.
Диаметр обечаек – более 4,5 метров. Толщина стенки заготовки – около 20 сантиметров. Самая большая обечайка весит 106 тонн. Изготавливается она из слитка весом в 415 тонн и стоит более миллиона долларов.
На «ЭМСС» практически всё таких исполинских размеров: и продукция, и оборудование, на котором она изготавливается.
К примеру, автоматизированный ковочный комплекс – крупнейший на постсоветском пространстве. Его манипулятор легко вертит в своих железных клешнях детали весом до 170 тонн, а ковка огромных слитков происходит с усилием до 15 тысяч тон на квадратный сантиметр поверхности.
Введенная в 2012 году в эксплуатацию высокопроизводительная дуговая сталеплавильная печь позволяет выплавлять по 70 тонн металла каждые 55 минут.
А в самом большом закалочном баке можно закалить деталь размером 9 на 10 метров!
Кстати сказать, современное оснащение и образцовая деловая репутация позволили заводу получить сертификаты качества и заказы от таких всемирно известных компаний, как «Toshiba» и «Siemens». А это говорит о многом.

С надеждой в завтрашний день

О многом говорит и атмосфера, морально-психологический климат, настроение, которое журналисты сполна прочувствовали на «Энергомашспецстали».
Повсюду, от проходной и заводского кафе до кузнечного цеха и лабораторий, нас встречали открытые, общительные, радушные люди. Это и не удивительно. Завод находится на подъеме. Есть заказы на годы вперед, а это значит, что у людей есть работа, а у их семей – уверенность в завтрашнем дне.
Наверняка проблем хватает и здесь. И показали гостям, конечно, лучшее. Но все же, думается, что если бы во всей Украине был такой порядок, как на «Энергомашспецстали», никакого бы «майдана» не случилось.

И о радиации...

Внимательный читатель, осиливший все три части «атомного путешествия», наверняка запомнил интригующее заявление автора о том, что за время пресс-тура белорусские журналисты получили чуть ли не трехмесячную дозу радиации.
Конечно, никакой катастрофы за время путешествия не случилось. А влияние повышенного радиационного фона журналисты испытали в салоне самолета на высоте 10 тысяч метров, где он выше естественного, к которому все мы привыкли, почти в 30 раз!
Впрочем, все остались живы и здоровы. И вообще, это совсем отдельная история – о фобиях и стереотипах.