Юности в шинелях посвящается...

– Служил я в 1987-1989 годах под Новосибирском в системе противовоздушной обороны, в техническом дивизионе, который отвечал за заправку ракет класса «земля-воздух» воздухом и горючим. Чтобы было понятно непосвященным: дивизион в ракетных войсках – примерно то же самое, что рота в пехотных: около тридцати человек личного состава. Я был командиром отделения заправки. И, кроме того, на общественных, так сказать, началах выполнял обязанности старшины дивизиона – отвечал за порядок, хозяйственные вопросы.

Когда принимал «хозяйственные дела» у своего предшественника, то особо не вникал в детали – молодой, все на доверии. Тот мимоходом сказал, что что-то из вещей в стирке, что-то скоро поднесут – дескать, куда оно денется?.. Ну и ладно! А когда вник – оказалось, что многое куда-то «делось» и в моем хозяйстве солидная недостача: примерно на 300 рублей не хватает материальных ценностей – сумма по тем временам немаленькая. Сижу, репу чешу: как выходить из положения?

А тут молодое пополнение прибыло, и среди них – два украинца. Один, Пилипенко, – горячая голова: стал подшивать подворотничок, что-то не получилось – оторвал подшиву, выбросил. А другой, Федя Коренюк, сокрушенно так головой покачал, поднял да себе в тумбочку положил: дескать, пригодится. Заприметил я хозяйственного Федора и предложил ему стать каптером.

Ну, тут мой Федор показал себя настоящим мужичком, в лучшем смысле этого слова. Побросают где-то солдаты ведра или лопаты – Федя все подберет, в каптерку принесет – и свое, и чужое. И тут же аккуратно гвоздиком выбьет девяточку: 9-ый дивизион, значит. Через пару недель приходят ко мне прапорщики из других дивизионов: дескать, твои орлы наше имущество подбрили. «Смотрите, – говорю, – если найдете – забирайте.» Смотрят, а на всем – девяточки. Пожмут плечами – и уходят. Словом, к увольнению у меня, благодаря хозяйственному Феде, уже не недостача – излишки были…

Хотя в нашем дивизионе «лиц славянской национальности» было немного: белорус – один я, да еще два украинца и два россиянина. А дальше – полный интернационал: туркмены, узбеки, казахи, аварцы, ингуши, чечены…

Пришло как-то пополнение после школы молодого бойца: десять человек – и ни одного славянина! Вызывает меня командир дивизиона и говорит:

– Из новоприбывших только двое сказали, что знают русский язык. Но что-то мне подсказывает, что лукавят они. Попробуй разузнать, как на самом деле – а то и в караул некого поставить.

Построил я молодых на плацу, говорю:

– Кто знает русский – выйти из строя.

Выходят два человека.

– Вы – в ленинскую комнату, писать письма на родину. Остальным надеть противогазы – и марш-бросок на 5 километров…

И сам бегу рядом, хоть и без противогаза – чтобы не халтурили.

Затем – снова построение.

– Кто знает русский?

Еще три человека вышли из строя и отправились писать письма, для остальных – марш-бросок.

На третьем построении вышли еще трое и говорят:

– А те двое точно не знают, хоть ты их до смерти загоняй…

– А вы чего дурака валяли? – спрашиваю.

– В школе молодого бойца бывалые посоветовали: не признавайтесь, дескать, что русский знаете, а то в караул будут гонять. А так прикинетесь «дурачками», перекантуетесь где-нибудь на кухне. Как лучше хотели.

Да не получилось! Пошел в армию – служи, как положено!

– Военную службу проходил в составе группы военных войск в Германии, а точнее – в городе Эберсвальд. Было это в 1979-1981 годах. Вместе со мной из Гродненской области был только один человек – Сергей Сидор из Зельвы.

Попал я в войска связи, где служил водителем. Наш полк обслуживал штаб армии. На машине ЗИЛ-131, на которой стояла радиостанция Р40, мы следовали за командованием, обеспечивая постоянную связь. Такими были наши армейские будни: куда начальник – туда и мы.

Служил далеко от дома, и единственным способом «повидаться» были письма, которые писали в свободную минуту. И с нетерпением ждали ответа.

А в выходные нас отпускали в город – знакомиться с достопримечательностями. Оказывается, в Эберсвальде жила мать Гитлера. Нам рассказывали, что однажды на вопрос сына о том, как ей живется, женщина ответила, что трамваи мешают спать. На следующий день этот вид общественного транспорта перестал существовать в городе: всего за одну ночь здесь разобрали все трамвайные рельсы. Не было их и во время моей службы.

А еще в годы войны здесь стояла немецкая танковая дивизия «Мертвая голова»…

В отпуск уходил – думал, подарок родителям сделаю. Приехал – а меня дома ждут. Как же так? Оказалось, сослуживец написал письмо своим родителям с просьбой передать через меня посылку, а его родители сразу же к моим отправились. Так что сюрприза не вышло.

За время службы всякие казусы случались. Помнится, как наша колонна шла на учения, а немцы, остановив на обочине свою машину, стали нас фотографировать. Как им было объяснить, что нельзя этого делать? Пришлось подцепить их на буксир и доставить в расположение части. Там уже с ними провели беседу. Представляете, как чувствовали себя немцы?

А любимым нашим развлечением было уйти в «самоволку»: мы отправлялись на дикий пляж наблюдать за красивыми девушками, которые там загорали.

На память о службе у меня, как и у моих сослуживцев, осталась сделанная собственными руками из  стеклянной бутылки и скрепок пивная кружка с изображением города, где мы служили, в центре – так называемая «дембельская кружка». Неотъемлемым атрибутом солдата, возвращавшегося со срочной службы, был и чемодан – без него «дембель» просто не мог появиться дома. Чемодан разрисовывали красками, обязательно изображая или наклеивая самолет, который взлетает в небо с территории ГДР и направляется в домой – в СССР…

– Я служил в армии в 2003 году, всего один год, потому что призвали меня уже после окончания технологического университета.

Службу проходил в Сморгонской пограничной части 2044, в маневренной группе. В нашу задачу входило регулярно, раз в две недели, незамеченными для посторонних и местных жителей выезжать в погранзону, выставлять наряд, следить за границей. А уже на обратном пути нужно было «засветиться»: проверить паспорта, провести какие-то публичные мероприятия – чтобы люди видели и знали, что пограничники есть и исправно несут службу. Но у нас, как правило, получалось наоборот: «светились» мы обычно по дороге на место дислокации, потому что его выбирали в таких местах, что проехать туда без подсказки местных нам никак не удавалось.

Чем запомнилась служба? В первую очередь тем, что я никогда в своей жизни столько не смеялся, как в армии: «улыбательные» мышцы на лице натренировал – будь здоров. Да и кубики на животе появились именно во время службы. А вы что, не знали, что смех – это хороший спорт, и достаточно утомительный, если делать это долго и постоянно? Не верите – попробуйте посмеяться минут пять без перерыва…

Кроме того, в армии мы стали строителями. Нет, строили не дачи генералам – себе новую казарму. Вообще-то, конечно, на стройке был официальный подрядчик, которого регулярно проверял стройнадзор, и профессиональные строители работали, но если в подсобниках у них столько бесплатной рабочей силы, то, конечно, стройка будет продвигаться ударными темпами – нашу казарму сдали намного раньше, чем планировалось.

Когда казарму построили, мебель новую завезли. Меня полковник вызывает.

– У тебя, – говорит, – насколько я знаю, высшее образование? И специальность с мебелью связана?

Ну конечно, техника и технологии лесного производства – самое мебельное дело!

– Ну вот и займешься сборкой мебели.

Так освоил я еще одну специальность. Армия нас многому научила, и не только держать в руках автомат и ходить строевым шагом…

Да и нас, думаю, запомнили. И не только в части, но и там, где мы работали: на Сморгонском силикатно-бетонном заводе, например. Мы там проходили своеобразную «отработку» – куда нас только ни посылали «оказывать помощь народному хозяйству». На комбинате мы работали довольно долго. И как-то однажды так случилось, что нечем было нас занять. А там в одном из подвалов, куда поступал песок из специальных бункеров, который затем транспортером доставлялся на конвейер – интересная, скажу я вам, штука – производство силикатных блоков! – уже много времени, наверное, несколько лет, лежал огромный валун – как-то машина привезла его из карьера и сгрузила в бункер. Неимоверными усилиями его извлекли из бункера, а на поверхность вытащить не смогли. Вот он и лежал посередине прохода, всем мешал – чтобы его обходить, специальные проходы выгородили. Вот нам и поручили валун этот на поверхность вытащить – думали, наверное, что мы с ним целую неделю провозимся. Поначалу и у нас было такое опасение: огромный камень никак не поддавался. Но потом мы покумекали, придумали решение – и за день вытянули его на поверхность. На нас потом еще долго пальцами показывали на заводе: дескать, это те самые, что камень из подвала достали. Может, еще и сейчас помнят наш «подвиг».