Ветеран педагогического труда Николай Францевич Шкурский признался, что быть учителем не собирался, его просто интересовала биология

Родился Николай Францевич Шкурский в деревне Леньки Слуцкого района Минской области.

Его дедушка по отцу – поляк, переехавший из центральной Польши. Он был третьим сыном в семье, окончил в свое время музыкальную школу. Так случилось, что небольшая площадь земли, которой владела семья, была завещана отцом старшему сыну. Поэтому дедушка Николая Францевича вместе с братом отправляется искать свое счастье «на крэсы». Имевший музыкальное образование переселенец сразу получил место органиста в костеле. Кроме того, он организовал хор мальчиков, в котором позже пели и его сыновья (в том числе отец Николая Францевича). Благодаря таланту, увлеченности руководителя, это был образцовый хор. Послушать пение хористов приезжали не только из Слуцка, но даже из центральной Польши.

А дедушка по матери Григорий Иосифович в 16 лет уехал искать свое счастье в Америку. Был это также неординарный человек. Быстро выучил английский язык, получил профессию металлурга. По службе продвигался быстро, вскоре получил должность мастера. Женился на эмигрантке из Австро-Венгрии. В Америке у них родилось трое детей, в том числе и мать Николая Францевича. Дети начали посещать американскую школу. Но вскоре власти предупредили Григория Иосифовича о нежелательности его участия в волнениях рабочих. Чуть позже у него была найдена русская революционная газета, и это послужило поводом для высылки его из Америки как политически неблагонадежного человека. Так семья оказалась в Крыму, в Керчи.

Глава семьи и здесь оказался необходимым человеком. Вступив в коммуну, сделал шикарный взнос – купил трактор за деньги со счета, на который были перечислены его американские сбережения. В семье рассказывали, что это был странный счет: семья могла умереть с голоду, однако на личные нужды денег снять с него нельзя было. Но семья имела жилье, дети продолжили образование в советской школе (мать Николая Францевича закончила 7 классов в Керчи). Дедушкины знания в области металлургии со временем были востребованы: он получил должность, которая предполагала выезды на разные российские предприятия тяжелой индустрии.

Только в силу дедушкиного характера семью вновь ждали перемены: он вернулся туда, где родился, – в деревню Леньки. Повторилась керченская история. Вступив в колхоз, дед покрыл его долги с того же американского счета, а правление колхоза выделило им за это корову, которая стала кормилицей семьи в голодные годы. Но она же и погубила главу семьи. Тот ведь неокрепшим юношей уехал «в свет», и потом никогда не соприкасался с крестьянским трудом. А корове нужны были корма. К концу зимы дедушка обратился за помощью к председателю колхоза, и тот разрешил взять из колхозного стожка сена. Но, когда старший сын начал грузить это злополучное сено, из соседнего стожка вышел человек с удостоверением НКВД. Юноша был арестован. Дедушка отправился его выручать, – оба больше никогда домой не вернулись.

Хлебнула семья горя и в войну. Сгорел дом, жили в землянке. После войны удалось купить старый дом «на перевоз». Именно в это время и пересеклись судьбы двух семей. Молодой человек, который пел в костельном хоре, жил в соседней деревне и в предвоенные годы работал трактористом в колхозе. А сестра матери Николая Францевича была у него прицепщицей. Так он вошел в этот дом, так появилась молодая семья, в которой и родился будущий учитель химии и биологии Гудогайской школы Н.Ф. Шкурский.

Судьбу отца Николая Францевича также не назовешь ординарной. В 1939 был призван в ряды Красной Армии. Принимал участие в присоединении земель Западной Беларуси к Восточной. Хорошо знал польский язык, помогал «сглаживать углы» между местным населением и представителями власти. Был запевалой в роте. В 1940 году попал в ансамбль Центрального Дома Красной Армии, где пел в хоре. А в начале войны его отправили на учебу в летную школу, где он в 1942 году получил специальность штурмана-радиста. В день, когда прибыл в свою часть, хоронили сразу семерых летчиков. Но его не посадили на самолет, назначение звучало так: радист пункта дальней связи. До конца войны координировал он вместе с двумя другими сослуживцами полеты тех самолетов, которые делали боевые вылеты, демобилизовавшись только в 1946 году. Дальнейшая послевоенная судьба его также была связана с работой связиста.

А юный Николай Шкурский после получения аттестата зрелости стал в 1965 году студентом химико-биологического факультета Гродненского государственного педагогического института имени Янки Купалы. Николай Францевич, который проработал 37 лет в школе, честно признается, что быть учителем он не собирался. Просто его очень сильно интересовала биология еще со школьных лет, со времени учебы в Леньковской семилетке, где учитель этого предмета был не просто профессионалом своего дела, но Интеллигентом с большой буквы, человеком необыкновенно богатой души.

А в институте увлечение биологией привело Николая в кружок по углубленному изучению физиологии растений. Научная работа требует постоянства, кропотливого труда – этим и отличался Николай Францевич среди своих сокурсников. В результате за три года он подготовил 5 научных работ, подтвержденных тысячей научных опытов. Трем из этих работ были присвоены 1 и 2 категории, а спустя несколько лет они были опубликованы в солидном научном журнале. И это уже была заявка на систематический научный труд. Н.Ф. Шкурского рекомендовали для поступления в аспирантуру при БГУ. Но это был все тот же молодой интеллигент, которому претили всякие распри и противостояния, которые он сразу же уловил, побывав на кафедре. А у него за плечами – служба в армии, ответственная работа директора Дегеневской восьмилетней школы, да к тому же намечалось создание собственной семьи. Поэтому выбор был сделан в пользу школы. И всю свою любовь к биологии Николай Францевич на протяжении долгих лет передавал своим ученикам, независимо от того, в какой школе он работал. Но метод научной систематизации, обобщения, подачи материала крупными блоками остался ведущим в методике преподавания этого учителя, о чем с благодарностью вспоминают многие его ученики, – особенно те, которые позднее стали студентами. Биологию любили очень многие ученики Николая Францевича и выбирали этот предмет для сдачи на экзамене за курс средней школы, что свидетельствовало об их уверенности в знании этого предмета.

А более молодые коллеги школы до сих с благодарностью пользуются собранным когда-то Николаем Францевичем химико-биологическим инвентарем: микроскопами, колбами-пробирками и даже некоторыми химреактивами.

По Маяковскому, мы уходим, чтобы «воплотиться в пароходы, строчки и другие добрые дела». В Гудогайской СШ остались после Николая Францевича, кроме доброй памяти, две аллейки – каштановая и грушевая, саженцы которых первоначально были заложены в тепличке, а затем собственноручно высажены, огорожены, подкормлены – словом, выхожены до плодоношения этим ответственным человеком. Рядом со своим домом Николай Францевич заложил богатый сад, где плодоносящие сразу пятью сортами яблони радуют и удивляют окружающих. Любовь ко всему живому – главное увлечение этого человека. По словам жены Николая Францевича Татьяны Никитичны, он не только знает, как зовут каждую букашку, ползающую во дворе, – он с ними разговаривает на коленях и на «вы» – ни одно живое существо никогда им не было обижено. У биолога богатые записи наблюдений за птицами – для этого он в свое время даже купил профессиональный бинокль.

Всем известно, что в здоровом теле – здоровый дух. У Николая Францевича, кажется, наоборот: здоровый дух позволил ему за долгую профессиональную жизнь ни разу не взять больничный лист. Для укрепления иммунитета и на случай недомогания в саду засевается грядка с лекарственными растениями, на которой в иной год благоухает одновременно 15 трав!

После выхода на пенсию некоторое время Н.Ф. Шкурский работал в военном комиссариате. Там по заслугам оценили лучшие качества этого работника и человека. За 2,5 года работы – 5 благодарностей и 2 грамоты!

За последний год круг обязанностей сузился. Теперь у Николая Францевича много времени для размышлений. Радуется душа, глядя на жизнь детей и внуков, чьи судьбы формирует новый, материально усовершенствованный ХХІ век. Однако Николай Францевич Шкурский, прощаясь с кружковцами, убеждал их, что только труд и умение преодолевать любые жизненные препятстствия приведут к хорошим результатам, а в итоге – к удовлетворенности от прожитой жизни.