Рассказ Нины Рыбик «Калейдоскоп»
Конечно, можно пойти по проторенному современными бабушками и дедушками практичному пути и подарить деньги.
Но внук ещё не в том возрасте, чтобы у него загорались глаза при виде купюры любого достоинства. Он и достоинства-то эти ещё различать не научился, ему что сто рублей, что тысяча – без разницы. Как-то внучатая племянница в ответ на вопрос, что ей подарили на день рождения, расплакалась: «Бабушка, столько гостей – и никто не принёс ни одного подарочка. Тольки деньги…»
Надо что-то придумать. Вспомнить, что меня радовало в детстве.
…О-о, для меня радостью было всё! В шестидесятые годы прошлого столетия (боже, какая я древняя! Как динозавр…) в нашей забытой богом и людьми деревне баловать подарками ни детей, ни взрослых было не принято. Сошьёт мама к Пасхе ситцевое платьице – вот тебе и подарок, и радость! Купят в сельмаге конфет-подушечек – счастье неимоверное!
И дни рождения не праздновали, дескать, баловство это! Это уже я, начитавшись книжек, завела традицию поздравлять подружек с именинами. Торт – немыслимая роскошь и ещё более немыслимый дефицит. Откуда ему взяться в нашей деревне? Подумаешь, беда! Испечём пирог: в отрывном календаре печатают рецепты. Да, не умеем, никогда не пробовали. Но когда-то же надо начинать! Да, духовкой нашей недавно установленной газовой плиты никто не пользуется. Но ведь мама печёт пироги в русской печи. Почему бы и нам не попробовать? Какой получится, такой и съедим! Ничего, что снизу малость подгорел, а внутри сыроват. Зато сладкий, а это главное достоинство именинного пирога! В книжках пишут, что на именинном торте свечи зажигают, чтобы виновник торжества их задувал. Положим, свечи тоже недоступная нам роскошь. Да и вообще кто их видел? Ладно, обойдёмся спичками. А подарок можно любой придумать. Коробка цветных карандашей, к примеру, чем не подарок? Или атласная лента? А белый кружевной воротничок к коричневому форменному платью – вообще шик! К тому же можно самой связать из катушечных ниток.
...Да, мы в своём детстве умели устраивать себе праздники и придумывать подарки.
Но был у меня один настоящий, непридуманный. Калейдоскоп. Его, как и все необыкновенности, привёз отцовский брат дядя Вася.
Дядя Вася жил в Калининграде, целый год плавал по морям и океанам, а в отпуск приезжал к нам в деревню с чемоданом гостинцев. Как волшебник, доставал оттуда «рябую» рыбу – так у нас называли невиданную даже в райцентровских гастрономах скумбрию – и необыкновенный по цвету и вкусу палтус. На дегустацию приходила вся деревня. Самогонка, конечно же, была своя, деревенская житнёвочка, она хорошо шла под деликатесы, ещё лучше – под сало с огурцами.
Однажды дядя Вася привёз диво дивное – настоящий кокосовый орех! Долго судили-рядили, как же его разрезать, чтобы и «молоко» попробовать, и мякоть не испортить – дядя Вася сказал, что всё это там должно быть, а сам куда-то укатил. В результате лучшие инженерные умы деревни решили, что нужно прежде всего просверлить дырку в твёрдой, как камень, скорлупе и вылить белую жидкость. Так и сделали – каждому досталось по глотку кокосового молока. Деревенские дегустаторы решили, что слишком жирное. Не оценили и приторную, суховатую, безвкусную мякоть – её извлекли, распилив ножовкой орех. А вот крепкая половинка скорлупы пригодилась: из неё сделали удобную сольничку и потом рассказывали гостям, что это ж вам не хухры-мухры, это из кокосового ореха, а орех наш Вася привёз, и мы пробовали этот африканский фрукт (то, что кокос – именно фрукт, а не орех, я узнала много позже, хотя вкуснее от этого он мне не показался).
И вот в один из приездов из бездонного волшебного чемодана (Ах, как мне хотелось потихоньку открыть его и посмотреть все спрятанные там волшебные вещи! Но дядька предусмотрительно запирал чудохранилище маленьким ключиком и прятал его в карман.) материализовалась невзрачная картонная трубочка.
Дядя Вася протянул её мне:
– Держи! Знаешь, что это? Калейдоскоп! Закрой один глаз, вот так… А другим смотри вот в эту дырочку. И поворачивай потихоньку. Видишь?
Я всё сделала, как сказал дядя Вася. И увидела!
…Это был другой мир – красивый, яркий, красочный. Калейдоскоп открывал в него дверь. Вернее, окно. Я пряталась в саду под антоновкой – ветки старой яблони опускались до самой земли и скрывали меня от посторонних глаз, припадала к окошку в картонной трубочке, медленно её поворачивала…
И исчезало всё! Тревожное ожидание отца с работы: какой придёт сегодня: трезвый или пьяный? Всегда усталый, измученный взгляд матери. Нескончаемые домашние дела. Невыученные уроки.
Вместо этого появлялось чудо. Теперь я знала, как оно выглядит! Я была уверена: этот необыкновенный красно-жёлто-сине-зелёный узор – тот мир, где нет горя, нет пьяного отца, нет плачущей мамы, а есть только радость и счастье! И я улечу туда однажды! Я обязательно буду жить в этом дивном мире!
Или вот в этом… Чуть поворачиваю трубочку – и узор совсем иной, ещё лучше, ещё краше! Я заберу туда маму. Мы вместе будем собирать эти причудливые, невероятно красивые цветы! Она станет их вышивать и петь песни, а я буду слушать и вязать необыкновенные, яркие кофты и шали, каких никто не носит в нашей деревне, но они бывают, я видела такие в журнале. Я буду наряжать в них маму – и она станет самой красивой! И сама стану наряжаться… У меня будет такая шаль… Или нет, лучше вот такая…
Ещё поворот – и… Да! На этом цветочном лугу я встречу своего любимого. У него будут такие же бездонно-синие глаза. И вышитая рубашка… Нет, рубашку я ему сама вышью! Надо только запомнить узор – в калейдоскопе он никогда не повторяется. Как и мои видения…
– Ты где? – слышу мамин голос. – Свиньям травы нарвала? И посуду не помыла! Что ты себе думаешь?
Всё, сказка кончилась… Прячу калейдоскоп в расщелину между ветками. Пора возвращаться в свой монохромный серый мир и идти кормить свиней…
…Однажды двоюродный брат, выследив, куда я прячусь ото всех, застал меня в разгар путешествия по иным мирам. Увидел мой потусторонний взгляд, картонную трубочку в руках и рассмеялся:
– Что ты, как маленькая, с калейдоскопом играешь? Это же для малышей. Хочешь, покажу, как это делается, что у него внутри?
Я поспешно спрятала калейдоскоп за спину, но брат был старше и сильнее. Вырвав из рук моё бесценное сокровище, он легко сломал картонную трубочку. На землю высыпалась горсть цветных стёклышек, упали длинные узкие зеркала…
– Вот и всё твоё чудо! – зло смеялся брат. – Эх ты, мечтательница…
…Тогда я поколотила его, своего лучшего друга. Ну как поколотила… Я вообще не умела драться. А тут налетела на него с кулаками, забыв, что он старше меня на два года и выше на целую голову, и молотила, не глядя. Да и не видела ничего из-за слёз. Брат поначалу легко уворачивался, дразнился, смеялся с моей, как ему казалось, глупой ярости. Но когда я попала ему по носу и ручьём полилась кровь, разозлился и двинул меня – не очень сильно, но я отлетела, упала – и разрыдалась.
Брат ушёл, зажимая разбитый нос. А я, выплакавшись, завернула в тряпицу остатки порванной картонной трубочки, узкие зеркала, разноцветные стёклышки, и закопала всё под своей антоновкой. Похоронила свою чудесную Галактику, где нет ни боли, ни горя, ни слёз, ни предательства…
С братом мы потом помирились, он снова стал моим лучшим другом. Чтобы загладить вину, даже подарил мне новый калейдоскоп: купил в городе, когда ездил на соревнования. Его подарок был как просьба о прощении – извиняться, как и поздравлять с днём рождения, у нас в деревне было не принято. Я оценила его поступок и приняла это бессловесное «прости». Но с новым калейдоскопом подружиться так и не смогла. Это была чужая, не моя Галактика.
…Решено: подарю внуку калейдоскоп! Пусть у него будет своя чудесная Вселенная.
