Психолог Юлия Рожко: «Я – дудочка в Божих руках»
Меня всегда интересовала психология как наука, психологи как её представители, а Юлия Рожко как представитель профессии. В своё время мы довольно активно сотрудничали: Юлия Альбиновна вела в нашей газете рубрику «Советы психолога», её часто приглашали на круглые столы, где обсуждались актуальные вопросы семейного воспитания.
И вот наконец-то решилась побеседовать с психологом о ней самой.
– Один из популярных мифов: в психологи идут те, кто сам испытывает определённые проблемы. Это правда? Как и почему вы выбрали эту профессию?
– Это не миф. Психологами в самом деле часто становятся люди, которые в первую очередь что-то хотят понять про себя или других, возможно, когда-то травмированные. И я в этом смысле не исключение. Было желание разобраться с тем, что болит, и понять, почему болит.
Но я выбрала профессию не только из-за этого. Уверена, это – моё предназначение. Мне с детства нравилось слушать, наблюдать за людьми, анализировать их слова и поступки, пытаться понять: почему так, а не иначе.
– Что вы заканчивали? И можно ли этому научиться?
– Где я только не училась… (Смеётся). Сначала в педагогическом училище, затем в Гродненском государственном университете. В Гродно прошла 2 курса по экзистенциальной психологии. Потом был полуторагодичный курс по гипнозу. Недавно закончила пятилетнее обучение в Минске, получила специальность экзистенциального терапевта. Теперь решила сделать перерыв в обучении, хотя те, кто меня хорошо знает, не очень-то в это верят.
Если бы когда-то мне сказали, что я буду так много и с удовольствием учиться, ни за что бы не поверила – в школе терпеть не могла учёбу, хотя оценки были хорошие. Но разница в том, что в школе учишься для отметки, а сейчас осознанно, ради того, чтобы получить новые знания.
– Насколько я знаю, вы из Гродно. А каким ветром вас занесло в «свету конец»?
– Ой, это целая история… Кто-то скажет – анекдотическая, но на самом деле судьбоносная.
Училище я закончила с красным дипломом по специальности «воспитатель, преподаватель польских групп». Активистка, староста группы… Но была уверена, что в детском саду работать не буду. Маленьких деток я очень люблю – они такие милые. Но с ними мне не так интересно, как с подростками… И вообще, все мои мечты были о психологии. Я хотела поступить на эту специальность в Варшавский университет – четыре года готовилась. Но там надо было сдавать математику, а это моё слабое место. В результате не поступила, не добрала баллов. Потом ещё была попытка поступить в Минск – и тот же результат.
Это был шок! Городская девочка, всю жизнь прожившая в Гродно, решила: уеду в деревню! На распределение пришла первой, на Гродно было два места – я от них гордо отказалась. «А куда вы хотите?» – спросили меня с удивлением. Я стала называть районы, которые были на слуху: Мостовский, Щучинский, Зельвенский… Говорят: мест нет. А где есть? В Островецком. Думали, напугают! Но я уже закусила удила… Хорошо, пусть будет Островецкий! Помню, классный руководитель смотрела на меня с ужасом: «Юля, а мама знает?»
Мама, как и я, не знала, где находится Островецкий район, – искали по карте.
Приехали в РОНО, заведующий – в 1997 году им был Владимир Олегович Буловицкий – спрашивает: «Не против в деревне поработать?» А я смотрю в окно и думаю: а это ещё не деревня? Да всё равно! И меня направили в Страчанку….
Помню глаза моей мамы, когда она меня везла на первое место работы: едем-едем, а Страчанки всё нет… Приехали – а меня никто не хочет брать на квартиру, дескать, городская, какой с неё прок. Тогдашний председатель местного колхоза Валерий Рунович выделил комнату в общежитии. На первом этаже жили шабашники, меня поселили на втором. Мама не уехала, пока мне не врезали замок в дверь.
А вечером выяснилось, что строителям в тот день выдали зарплату за два месяца – со всеми вытекающими отсюда последствиями. Позже оказалось, что мои соседи милейшие люди, но когда я стала невольным свидетелем их ночного празднования, мне в первый и единственный раз было страшно...
В Страчанке год работала воспитателем детского сада. И готовилась поступать в университет. Я могла без экзаменов идти на дошкольную психологию, но понимала, что это не моё. Чтобы не сдавать математику, оставался один вариант: получить на профильном экзамене, биологии, «пятёрку» – для обладательницы красного диплома этого было бы достаточно. Я расписала все билеты – и вечерами «грызла гранит науки».
И в следующем году поступила в Гродно на факультет психологии на заочное отделение. А в качестве «бонуса» меня назначили директором Мостянской начальной школы… Я в слёзы! А папа утешает: дальше уже точно не пошлют, за Мостянами Гродненская область заканчивается.
Местные смеялись: выйдешь у нас замуж и останешься навсегда. Я не верила: какое «замуж», какое «останешься»?! Но там, наверху, лучше видно, куда нас вести и за чем. Работая в Мостянах, познакомилась с будущим мужем – он был пограничником. Теперь эти места настолько дороги мне – кажется, я тут жила в прошлой жизни. Приезжаю в Минск, в Гродно, в Варшаву, куда когда-то так рвалась – нет, не моё… А Островетчина – родная!
Потом мы переехали в Островец, я работала в школе, в детских садах, в отделе образования… Параллельно училась, родила двоих детей, занималась их воспитанием…
– …А потом решили открыть своё дело – центр развития личности «Инсайт». И не боялись? …
– В самом деле было страшновато и на первых порах не очень понятно, что и как делать. А с другой стороны, было внутреннее желание работать по-настоящему. Решила рискнуть.
Я ушла в «автономное плавание» не потому, что работа в отделе образования не устраивала. Там всё было замечательно: я курировала школьных психологов, у нас сложилась хорошая команда. Кроме того, закрепляла за собой школы, где не было специалистов, чтобы не отрываться от практики, – панически боялась потерять себя как специалиста, ведь если психолог не практикует, то он не психолог.
Но хотелось другого, более серьёзного. У методиста работа консультационная и контролирующая, у школьного психолога – профилактическая, а тут – глубокая терапия на консультациях.
И потом, мотивация у клиентов разная. Когда человек платит деньги, он заинтересован в результате. А в школе надо «догнать и причинить добро»: ищешь, уговариваешь, как будто помощь нужна тебе. Пытаешься убедить родителей, что многое зависит от них, что они могут помочь ребёнку, – а им хочется думать, что это им такое дитя дефектное досталось и психолог сейчас на «раз-два-три» его «отремонтирует»…
– Вы, можно сказать, стояли у истоков создания психологической службы в районе. По вашим наблюдениям: сильно изменилось отношение людей к психологам и их работе?
– Помню анекдотический случай: приехала в Мали диагностировать одарённых детей, а ко мне чуть не силком тащат девочку, у неё слёзы градом, а следом бегут дети и дразнят: «Псих! Псих!» Теперь это вспоминается с улыбкой.
Всё же в интересное время мы живём: за 20 лет отношение к психологической службе кардинально поменялось. Больше доверия к психологу, понимания, для чего он нужен. Причём не только в городе: ко мне приезжают и из отдалённых деревень. Мужчины обращаются – раньше такого не было. Они тоже заинтересованы сохранить семью, улучшить взаимоотношения с близкими, хотят понять, как помочь своему ребёнку. Кстати, мужчины, хотя они менее эмоциональны, зачастую более эффективны в работе.
Уровень психологической грамотности повышается – это радует и вдохновляет.
– У центра развития личности «Инсайт» в этом году первый маленький юбилей – пять лет. Как за это время изменилась ваша работа?
– Начинала я с индивидуальных консультаций. Сейчас прилагаю неимоверные усилия, чтобы закрутить групповую терапию – многих она до сих пор пугает. Между тем такая форма работы помогает повысить самооценку, почувствовать уверенность в себе. Эффективность групповой работы намного выше. Когда говорит один психолог – это одно, а в группе действуют другие механизмы, там другая, более мощная энергетика. Не было такого, чтобы люди ушли из группы, некоторые приходят во второй, в третий раз.
– В вашей практике были ошибки, за которые вам сегодня стыдно?
– Мой учитель Игорь Григорьевич Соловей, экзистенциальный терапевт, философ, писатель, священник, часто повторяет, что у каждого психолога, как и у врача, есть своё кладбище, пусть даже не в буквальном смысле.
В моей практике тоже была неприятная ситуация с девочкой-подростком. Я по молодости, из-за своей неопытности, встала на сторону мамы, хотя психолог всегда должен защищать интересы ребёнка: всё, что с ним происходит, результат каких-то родительских действий. Нет, я ничем не обидела ту девочку, не травмировала её, но чувствую себя предательницей. Хотела бы извиниться перед ней.
К счастью, хороших примеров больше. Из последнего: у ребёнка редкое заболевание – энкопрез, недержание кала, хотя медицинское обследование показывает, что всё нормально. Стали работать с мамой – и всё наладилось. Это третий подобный случай в моей практике, и я, честно, не знаю, как это происходит, это просто чудо какое-то.
Хотя для меня любая терапия – чудо, которое делаю не я, это воля высших сил, я только инструмент. Дудочка, на которой играет Бог, или Вселенная, или кто как назовёт.
– Некоторые говорят: зачем идти к психологу, ведь у меня есть хорошая подружка. Или: лучше сходить в храм, помолиться… Кто-то считает, что за помощью обращаются только слабаки, не способные самостоятельно решить свои проблемы.
– Если у вас болит зуб, то не лечите же вы его сами, а идёте к специалисту. Почему же считаете, что душу вылечить проще? Каждой проблемой должен заниматься профессионал.
Да, кому-то помогает вера и молитва, кому-то – хороший друг или подруга. Всё хорошо, что идёт на пользу. Но если человек чувствует, что всё, что он делает, не помогает, что сам не справляется, надо просить помощи у специалистов – благо теперь их немало и в нашем городе, и в соседних. В таких важных вопросах, как сохранение семьи, взаимоотношение с детьми, всё надо испробовать. Сомневающимся я обычно говорю: придите, посмотрите, почувствуйте, нужно это вам или нет. Возможно, этот шаг будет для вас спасительным.
Только не надо думать, что вы придёте к психологу – и он решит все ваши проблемы или научит, как жить. Смысл нашей работы в том, чтобы помочь человеку понять что-то важное в своих взаимоотношениях с близкими, разобраться в себе, взять на себя ответственность за свою жизнь.
– Если у вас возникают проблемы, сами с ними разбираетесь или обращаетесь за помощью к коллегам? Или и так всё знаете и поэтому их у вас не бывает?
– То, что ты знаешь, ещё не значит, что ты избежишь проблем. Это как с воспитанием детей: если ты закончил педагогический институт, то ещё не значит, что правильно воспитываешь своего ребёнка.
Я пришла к тому, что каждый должен понять себя. Раньше казалось: что за глупости, что я, себя не знаю? И чем дольше живу, тем больше убеждаюсь: не знаю. Трудно принять все свои стороны – например, то, что я не идеальная хозяйка. Да, я готовлю, кормлю родных, убираюсь – но не вру себе, что люблю это делать.
Я раз в два месяца езжу в Минск на групповую терапию, на гипноз, супервизию, разбираюсь с профессиональными затруднениями.
Блиц-опрос
Любимые…
…Книга
– В училище это был Достоевский «Преступление и наказание» – сильно переживала муки Раскольникова. Позже открыла для себя Альберта Камю – очень впечатлил. Из последнего, что потрясло – книга французского врача Алена Бамбара «В океане по своей воле», где автор описывает свой эксперимент: двухмесячное нахождение в океане без пищи и воды – и доказывает, что убивают людей не физические лишения, а страх. Очень впечатляюще!
Вообще я очень люблю читать старые добрые бумажные книги, и чтобы они были мои собственные. Я в них делаю пометки, закладки, подчёркивания, потом делюсь с друзьями, клиентами, обсуждаю.
…Фильм
– Бесконечно могу пересматривать «Влюблён по собственному желанию» с Олегом Янковским.
…Музыка
– Так сразу и не скажешь… Высоцкого люблю, Градского… Бессмертный вальс Евгения Доги. Современную музыку. Медитационную.
Вообще всё зависит от настроения!
…Место на земле.
– То, где я в данный момент нахожусь.
…Человек.
– Одного не назову. Это муж, дети, мама, папа , брат, мой учитель... Люблю своих клиентов, когда работаю с ними. Вообще, люблю каждого человека, которого посылает мне жизнь, каждый чему-то меня учит.
И, конечно же, себя, ведь с любви к себе все начинается. Невозможно поделиться тем, чего у тебя самого нет!
