Четверть века носит погоны старший следователь следственного комитета Валерий Орловский
– Давайте начнём с самого начала – с выбора профессии. И того, что привело вас в Следственный комитет?
– Выбор был случайным. По первому образованию я архитектор. Стать им решил ещё в школе – поступали вместе с братом-близнецом по совету друзей, к тому же нравилось что-то делать по дому, мастерить. Подумали, почему бы и нет?
После окончания Минского архитектурно-строительного техникума оставалось буквально 2 недели до собеседования – мы должны были сразу пойти на 3 курс БНТУ. Но нам вручили повестки и забрали в армию. Служили в специальном подразделении МВД в Минске. После демобилизации выдали рекомендательное письмо от командующего внутренними войсками, что имеем право устроиться в любой райотдел милиции. К тому времени мысли о поступлении отошли на второй план. Поэтому в апреле 1999 года я стал сотрудником Островецкого РОВД.
Изначально был водителем. До момента образования в стране Следственного комитета поменял 8 должностей в милиции: работал в дежурной части, ГАИ, изоляторе временного содержания, дежурной части, участковым. Заочно закончил Академию МВД. Последняя моя должность была дознаватель группы дознания. И когда образовался Следственный комитет, был выбор: остаться и работать в органах милиции либо перейти туда. Выбрал СК – по душе все-таки было предварительное следствие.
– На ваш взгляд, какими качествами должен обладать следователь?
– Моральной выдержкой и стойкостью, потому что работа наша не из лёгких.
Все дела пропускаешь через себя, переживаешь, например, когда сталкиваешься с детскими смертями.
Никогда не забуду, когда выезжал в лесной массив возле деревни Рымдюны. Повесилась молодая женщина, а рядом стояли двое деток и не понимали, что с мамой. Мама висит на сосне, а они просят есть.
Больно, когда у тебя в кабинете сидит несовершеннолетний, который совершил тяжкое преступление. Вызываешь конвой, прямо в кабинете ему надевают наручники, а родители стоят за дверью. На душе тяжело, но ты понимаешь, что это твоя работа. Был бы на твоём месте кто-нибудь другой, он поступил бы также…
Тяжело, конечно, видеть ДТП со смертельными исходами… Много всего можно перечислять. Не каждый такое выдерживает. Некоторые молодые следователи не отрабатывают контракты просто из-за того, что очень тяжело морально.
– Вспомните первое самостоятельное дело. И были ли среди дел такие, из которых вы извлекали, с одной стороны, опыт, с другой, – проанализировали какие-то ошибки?
– Первое дело было ещё в милиции. И не одно, потому что мне сразу дали порядка 10 производств. Поначалу поручали дела несложные: кража из дома, угон, повторное управление в нетрезвом состоянии…
«Каждое дело по своей сути индивидуально, нет аналогичных друг другу. Каждое – это разные люди, разные судьбы, разный подход. Как говорят, на ошибках учатся, потому приходится читать и изучать литературу.
Многие дела связаны с преступлениями, которые совершены гражданами других стран – приходится направлять международные поручения. У меня были Китай, Соединённое королевство Великобритании и Северной Ирландии, и, конечно, соседи – Литва, Латвия, Эстония, Россия… Чтобы направить поручение в другие государства, надо знать их систему работы, их законодательство.
В связи с тем, что район приграничный, разбираем таможенные дела – здесь свои требования. Это интересно, но во все надо вникать.
– Часто в массовой культуре, в том же кино, образ следователя романтизируется: громкие задержания, выстрелы, поиск улик, озарение и так далее. Как оно на самом деле?
– Следователи задержанием не занимаются. Есть органы милиции, спецподразделения – те же ОМОН, «Алмаз», ГУБОП, которые занимаются задержанием преступников. Мы работаем только с лицами по фактам возбуждённых уголовных дел.
– Как выглядит ваш обычный рабочий день, неделя?
– Обычный день с 9 до 18. В августе 2025 года ушёл на пенсию, тем не менее работа осталась та же. Заступаю на дежурство, веду расследование уголовных дел.
Если в производстве сложное дело, рабочий день может начаться и в 7 утра, и выходные провожу на работе – сроки не дают расслабиться, приходится работать и внеурочно.
– В вашей работе больше времени уходит на бумаги или, так сказать, на работу «в поле»?
– В процентном соотношении – 50 на 50. Но всё зависит от категории дел.
В любом случае сидеть на одном месте в нашей работе не получится. Выезжаем по материалам проверок по делам, работаем в составе следственно-оперативной группы на месте происшествия.
Один из моих последних выездов на место происшествия был ночью. Осмотр с записями занял 8,5 часа, надо было по горячим следам зафиксировать всё, начиная от технических повреждений автомобилей, дорожных условий, разметки до описания пострадавших. Упустишь что-то в момент выбытия – и уже не та следовая картина.
– У вас есть какое-то увлечение, которое помогает отдохнуть от работы?
– Увлечения у меня с детства. Кубик Рубика собираю любой сложности. Вопрос только времени.
Интересуюсь спортом. Когда учились с братом в техникуме, занимались кикбоксингом – ещё и по той причине, что в лихие девяностые надо было немножко и за себя постоять. Потом и в жизни это помогало в плане физического развития.
С братом как-то посмотрели в детстве фильм «Где находится нофелет». С тех пор стали разговаривать с ним задом наперёд. Никто не понимает, но мы и теперь ради прикола где-то в магазине или на улице запросто так общаемся и понимаем друг друга с полуслова.
А опора – это семья: жена и дочка. Они понимают мою преданность профессии, во всём поддерживают и в выходные помогают забыть о работе.
Хотя, если честно, оставить работу за дверью кабинета, не всегда удаётся. Постоянно что-то в голове крутится, чтобы ничего не упустить, распланировать. Бывает, и ночью просыпаюсь и что-то записываю – на тумбочке постоянно блокнот лежит.
На часах 6 вечера. Валерий выключает компьютер, закрывает дверь кабинета. Завтра в шесть утра снова прозвенит будильник. Впереди – очередное дело, которое точно будет раскрыто. Ведь незримый бой за справедливость и исполнение закона продолжается.
